1’2006

Давно пребывающий в экспозиционной тоске из-за отсутствия какого-либо выставочного концепта ГМИИ им. Пушкина внезапно проявил себя именно с концептуальной стороны. Однако, как кажется, не по причине наконец-то свершившегося приятия музеем классического искусства contemporary art’а, а из осторожности. Сделав шаг вперед, навстречу современному творчеству, он одновременно несколькими политессными па ретировался назад, то есть по направлению к классике. Дело в том, что в Пушкинском открылись сразу две выставки - «Западноевропейские шпалеры XVI - XX веков из собрания ГМИИ имени Пушкина» и проект (а проще говоря, шпалера) современного художника Гриши Брускина «Алефбет». И уже здесь, в очерёдности поименования, обнаруживается известная двусмысленность: что ставить на первое место - ретроспективу шпалер или же ковёр Брускина, что важнее и более ценно - роскошное фламандско-гобеленно-обюссоновское обрамление или им «обэкраненный» современный проект? То есть почти как в давнем советском анекдоте: «Что это? Золотая рама? Нет, портрет генсека». Понятно, что в стране прибытия обладателя ценности разговор был бы переакцентирован. Но продолжим. Роскошный вернисаж пришёлся на долю брускинской работы, ей же был посвящён обстоятельный толковый каталог; к выставке же исторических шпалер был выпущен небольшой буклет. И здесь становится понятным, где был поставлен событийный акцент.

А между тем, ретроспектива шпалер в не меньшей степени событие. В последний раз подобную выставку у нас видели более тридцати лет назад, и то она была импортная - из французских собраний. На ней тогда демонстрировалась практически вся история французских шпалер, так сказать, от A до Z, от орнаментальных «мильфлеров» XV века до работ, сделанных по эскизам стареющих мэтров XX века - Люрса, Брака, Кальдера, Вазарели и Леже. В Пушкинском также имеется своя коллекция шпалер, может быть, не такая полная и помпезная, как у французов, но весьма качественная и представительная. Правда, до сего дня о ней мало кто знал. Некоторые вещи украшали кабинеты дирекции, большинство других находилось в не очень пригодных для этого помещениях церкви святого Антипия. Поскольку их хранение и периодическая реставрация - дело многотрудное, а экспонирование - крайне хлопотное, их и не показывали публике (исключение - пара «леже» в Музее личных коллекций). Насколько сильную и выигрышную карту придерживал музей, можно убедиться, оценив нынешнюю развеску, благодаря которой буквально заиграли «Белый зал» и колоннады, став на время действительно дворцовыми интерьерами, чего ранее не удавалось сделать иным живописным и графическим выставкам ГМИИ. В принципе неплохо было бы оставить эту развеску если и не навсегда, то на достаточно долгое время после «брускинского» сопровождения. Тогда у посетителей музея будет возможность усилить и закрепить впечатления от картинной галереи классиков живописи, рассматривая шпалеры старых фламандцев, тканных «тенирсов», гобеленов, созданных по картонам Франсуа Буше и других мастеров.

Как видно, Гриша Брускин тоже хочет обосноваться в музее. И хочет давно. У бывшего чемпиона цен на московском Sotheby’s 1988 года, на котором его «Фундаментальный лексикон» ушёл за баснословную сумму, уже несколько лет как запущен проект по переводу своего творчества в формы декоративно-прикладного искусства. Выполненные в фарфоре стаффажные фигурки из его соцартистских живописных композиций и такого же рода расписанные фарфоровые тарелки стали уже достаточно привычными, поскольку много где экспонировались. Кстати, возможно, по его примеру керамикой на Ломоносовском фарфоровом заводе занялись и петербургские художники. Обращение же к более масштабной форме ДПИ, очевидно, продиктовано у заматеревшего Брускина желанием зарезервировать себе место в большой истории искусства. Что вполне понятно и оправдано, так как соответствует жизненному и творческому «расписанию» художников-звезд XX века, в поздние годы копировавших свои идеи на гобеленные картоны и интересовавшихся уже не тем, «что» они являют, а «как». Относиться к этому старению нашего совсем недавнего молодого искусства можно по-разному. Однако факта, что теперь появляются качественные вещи, отрицать не приходится.

Редакция

СОДЕРЖАНИЕ

НОВОСТИ

СОБЫТИЯ

Василий Чекрыгин. Рисунки (Москва)
Вадим Захаров. 25 лет на одной странице. Уроки в будуаре (Москва)
Дмитрий Краснопевцев. Акварели из собрания Игоря Сановича (Москва)
Коллаж в России. XX век (Санкт-Петербург)
Давид Тенирс Младший. Будни и удовольствия во Фландрии (Карлсруэ)
Джеймс Энсор (Франкфурт-на-Майне)
Барокко в Ватикане. Культура и искусство в папском Риме (Бонн, Берлин)
Жан-Огюст-Доминик Энгр (Париж)
Дэвид Смит. Столетие (Нью-Йорк)

ПЕРВЫЙ ПЛАН

ГОД СЕЗАННА И «CAHIERSD’ART»

ВОСПОМИНАНИЯ О СЕЗАННЕ
Амбруаз Воллар. Французский арт-дилер не только торговал работами импрессионистов и модернистов, но и сочинял о них книги. К 25-летию смерти своего друга Поля Сезанна Воллар специально подготовил журнальный вариант мемуаров, который впервые публикуется на русском языке.

ПРОБЛЕМЫ МОЛОДОЙ ЖИВОПИСИ: ВОЗМОЖНО ЛИ ВОЗВРАЩЕНИЕ К СЮЖЕТУ?
Кристиан Зервос. Для французского критика и издателя статья о художнике Сезанне стала поводом для размышлений о живописи того времени вообще и о преемственности традиции. Высказывания самого Сезанна и комментарии Зервоса дают возможность по-новому взглянуть на творчество одного из самых почитаемых живописцев XX века.

ОПЫТЫ

ЛИОНСКАЯ БИЕННАЛЕ: ДЕТИ 1968 ГОДА
Елена Якунина. Под лозунгом «Опыт длительности» кураторы французской биеннале попытались объединить искания художников 1970-х годов и наших современников, во главу угла поставив принцип интерактивности произведения искусства.

КОЛЛЕКЦИЯ

ДУНКАН ФИЛЛИПС: МОДЕРНИЗМ ДЛЯ АМЕРИКИ
Елена Якунина. Париж - последняя остановка мирового турне вашингтонской Phillips Collection. В коллекции Дункана Филлипса, которая стала первым в США музеем современного искусства, собраны шедевры важнейших художников XIX и XX веков: Ренуара, Ван Гога, Боннара, Кандинского, Бэкона…

НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ

ВЛИСТЕЖИВУЩИЙ КАБАКОВ
Юрий Герчук. Анализ масштабного проекта Ильи Кабакова - цикла альбомов «Десять персонажей» - восстанавливает связи основателя московской концептуальной школы с традициями русской графики и показывает, как мэтр современного искусства искал пути выхода за устойчивые художественные рамки.

МАСТЕРСКАЯ

ВАДИМ ЗАХАРОВ: ТЕКСТ В ПРОСТРАНСТВЕ
25-летие своей творческой деятельности один из лидеров московского концептуализма Вадим Захаров отмечает двумя выставками: масштабной экспозицией в Третьяковской галерее и камерным проектом в Stella Art.

ОБЗОРЫ

ВЫСТАВКИ

Михаил Соколов. Живопись, графика (Москва)
В межвременье. Современное чешское искусство (Москва)
Елена Берг. Противостояние (Москва)
Мауро Боначина, Виллем Вайсман. Триумфаторы (Москва)
Богдан Мамонов. Версии (Москва)
Семён Агроскин. Опись имущества: продолжение (Москва)
Натюрморт / Игры с контекстом (Москва)
Ольга и Александр Флоренские. Русский трофей. Географические карты (Санкт-Петербург)
Кругом возможно Хармс. Чудотворец был высокого роста (Санкт-Петербург)
Ольга Тобрелутс. Тарквиний и Лукреция (Санкт-Петербург)
Татьяна Назаренко. Исчезающее время (Санкт-Петербург)
Белла Матвеева. Птичий грипп (Санкт-Петербург)
Луиз Буржуа. Aller-Retour (Вена)
Superstars. от Уорхола до Мадонны (Вена)
1920-е годы в Карлсруэ (Карлсруэ)
Бернхардт Вики. Фотографии (Санкт-Пёльтен, Франкфурт-на-Майне)
Лето любви. Психоделическое искусство 1960-х годов (Франкфурт-на-Майне)
Рождение жанров. Старая живопись Голландии (Женева)
Джефф Уолл. Фотографии 1978 - 2004 (Лондон)

КНИГИ

Biomediale. Современное общество и геномная культура