2’2007

На фоне главнейшего события нынешней весны — Второй Московской биеннале современного искусства — несколько иначе, нежели это могло произойти в отсутствие официозного мегапроекта, прозвучали две выставки: «ретроспектива из частных коллекций» Оскара Рабина и «Соц-арт в России». Собственно, все эти мероприятия очередной раз высветили один очень важный аспект социально-художественной жизни: соотношение официального и неофициального искусства.

Ни Оскар Рабин с нонконформистами, ни более поздние деятели соц-арта не выступали прямо против режима, в определённой степени репрессивного, создавшего атмосферу, не слишком удобную для свободного творчества.

К их деятельности нельзя применить формулу «Не могу молчать» — они, скорее, просто делали, как заметил Рабин, «то, что хотелось». И современные художники в подавляющем большинстве поступают так же. Почему же власть любит их всё сильнее и сильнее? Даёт деньги, площади, поощряет присутствием на вернисажах? Чтобы показать свою демократическую сущность (это уже общее место: поддерживаешь contemporary art — значит, демократ)? Но едва ли здесь и сейчас есть потребность в такой «санкции». И с трудом верится, что официальное искусство в России, в принципе, сможет функционировать, как ему «захочется». Всё-таки не покидает мысль, что оно, по мысли руководителей искусства, должно чему-то «соответствовать», как-то «отражать» и хоть как-нибудь «способствовать». Что же надеется получить — хотя бы теоретически — власть от искусства? Что такое вообще в наше время «официальное искусство»? Ответить на эти вопросы пока трудно, ведь общая государственная система ещё только формируется в своём новейшем изводе, и приоритеты могут не раз поменяться… Пока же проявлены лишь отдельные аспекты «госзаказа».

Точно так же, как фаворит рынка — совсем не обязательно лучший художник, фаворит властителя вполне может не принадлежать к лагерю официального искусства, то есть по его творчеству не стоит делать заключений о генеральной линии в искусстве. Пресловутые Шилов и Церетели — мощные бренды, использующие свой потенциал не для внедрения неких чисто художественных идей, а для каких-то более прозаических целей. И хотя у Глазунова и Андрияки есть свои «школы», а у Церетели, возможно, целая команда подмастерьев для омассовления шедевров, они всё равно слишком локальны. Всё дело в том, что официальное искусство — это не художественное направление, а стиль репрезентации. Причём не себя лично, не какого-то жанра, пусть и сверхпопулярного у зрителей или отдельных политиков, а именно способность транслировать максимально широко определённую атмосферу. А в последнее время всё более востребованной — не вообще, конечно, а применительно к области пластических искусств — у чиновников становится атмосфера актуального искусства. Бюджет, внимание и благоволение властей разных уровней к Московской биеннале говорят об этом сдвиге весьма красноречиво. И движение здесь идёт в обе стороны: точнейшая «метафора» для описания реальной картины и идеологического фона биеннале, — даже не стройка, а встройка, поскольку и само мероприятие, и искусство, на нём представленное, и деятели, его лоббирующие, — все они заняты «встраиванием» в систему. Зачем такое официальное искусство нужно государству? Вероятно, чтобы заполнить строку в табели (что-то поддерживать необходимо). Кроме того, для кого-то эта сфера обладает хорошим пиар-потенциалом.

Но, так или иначе, искусство, претендующее на статус официального, структурируется, и не исключено, что и здесь кто-нибудь сможет выстроить «вертикаль». Хотя и сейчас всё в определённой степени уже консолидировано, и со стороны попасть в официальную систему репрезентации современного искусства довольно сложно.

Впрочем, актуальная художественная жизнь задаёт и другие задачки. Предаукционные выставки Sotheby’s и Christie’s в залах Государственной Третьяковской галереи (Кристис показал «Стену плача» Верещагина в Лаврушинском переулке, а Сотбис инсталлировал целый набор «утраченных Россией шедевров» в здании на Крымском валу) кажутся фантастикой, но это реальный факт. По правде сказать, не поддающийся осмыслению. Тем более что во всём мире происходит обратное движение: раньше европейские музеи охотно брали «взаймы» на несколько лет действительно важные работы из частных коллекций. Но потом эти работы, уже с музейным провенансом, стали мелькать на аукционах. Теперь практику «loans» почти прикрыли. У нас — опять всё наоборот.

Леонид Лернер

СОДЕРЖАНИЕ

НОВОСТИ

СОБЫТИЯ

Гарофало — Феррарский Рафаэль (Санкт-Петербург)
Одилон Редон. Словно в Грёзах (Франкфурт-на-Майне)
Оп-арт (Франкфурт-на-Майне)
Дэн Флэвин (Мюнхен)
Граждане и короли. Портреты в эпоху революции. 1760 — 1830-е годы (Лондон)

РЕКОНСТРУКЦИЯ ИСТОРИИ
Ральф Мидрендорф.
Действующие лица оригинального по замыслу и исполнению выставочного проекта в провинциальном Ашаффенбурге — Лукас Кранах Старший и его современники.

МАСТЕРСКАЯ

ЖЕНСКАЯ ДОЛЯ
Дарья Пыркина.
Радикальная художница-феминистка Вали Экспорт прославилась своими жёсткими акциями, фотографиями на грани фола и «абстрактными» фильмами.

ПРОФИЛЬ

ОСКАР РАБИН: НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ХУДОЖНИК
История повторяется, и власть — политическая или художественная — всегда выбирает для себя официальное искусство.

ВОПРОСЫ ИСТОРИИ

ВОСТОЧНОЕ КРЫЛО АВАНГАРДА
Андрей Волков. Творчество художника Александра Волкова. Сквозь призму темы

ОБЗОРЫ

Ольга Розанова. Увидеть мир преображённым (Москва)
Григорий Ингер (Москва)
Пётр Фатеев. Космическая живопись (Москва)
Юрий Лейдерман. «Вот приходит как-то швейцерский капитэн домой и видит: на столе круглая коробка…» (Москва)
Вадим Захаров. Карамель в ботаническом саду (Москва)
Николай Ионин (Санкт-Петербург)
Юрий Штапаков. Посвящение Даниилу Хармсу (Санкт-Петербург)
Александр Великий. Путь на Восток (Санкт-Петербург)
Армения сакра (Париж)
Жюль Бастьен-Лепаж (Париж)
Айвазовский. Поэзия моря (Париж)
Лес Фонтенбло (Париж)
Барбизон: от Коро до Моне. Ландшафт, живопись и фотография (Вупперталь)
Лотар Волле. Второе открытие. Фотографии 1959 — 1979 (Кобленц)
Семейный портрет (Нью-Йорк)

ПЕРВЫЙ ПЛАН

РАБОЧИЙ МОМЕНТ

АРТ-СТРОЙКА
Екатерина Лазарева.
Вторая биеннале стала действительно «большим проектом», но так и не поборола зависимость от нехудожественных факторов.

БЕЗ ЛИЦА
Екатерина Дёготь
Чего ждут от Московской биеннале чиновники, кураторы, критики и зрители.

ЭФЕМЕРНОЕ ПРОТИВ ВЕЧНОГО
Виктор Мизиано
О месте Московской биеннале в мировой системе фестивалей современного искусства.

СОЦИАЛЬНАЯ ЗООЛОГИЯ
Никита Алексеев.
Авторы выставки «Соц-арт» в ГТГ выдвинули версию о том, что почти все художники в России время от времени делают политическое искусство.

ОПЫТЫ

МИСТЕРИЯ ЗВУКА
Дарья Пыркина.
ГЦСИ подготовил своего рода образовательный проект о визуальной акустике — явлении модном на Западе, но пока малоизвестном в России.

РЕТРОСПЕКЦИЯ

ОСТОРОЖНЫЕ КЛОУНЫ
Галя Лернер.
Пьер и Жиль — это отнюдь не только гламур, китч и гендер. В их эклектичном искусстве можно обнаружить даже влияние концептуализма.

НА ГРАНИ ЗАПРЕТНОГО
Игорь Голомшток.
Грандиозная ретроспектива Гилберта и Джорджа в Тейт Модерн ставит их в один ряд с Энди Уорхолом и Йозефом Бойсом, героями аналогичных мегапроектов в лондонском музее.

КОЛЛЕКЦИЯ

СЛУЧАЙНЫЙ КОЛЛЕКЦИОНЕР
Алексей Мокроусов.
Идеи куратора Понтуса Хультена во многом определили критерии отбора произведений художников для крупнейших музеев современного искусства.

ФОТОГРАФИЯ

РЕПОРТАЖ КАК ИСКУССТВО
Дмитрий Новик.
Фоторепортёр Эммануил Евзерихин воплотил в своём творчестве самые значительные находки его современников-авангардистов.

ВОКРУГ ИСКУССТВА

АРХИТЕКТУРА: AD MARGINEM
Дмитрий Новик.
Актуальные художники предлагают на суд публики свои псевдо- и просто архитектурные проекты.