5’ 2007
Пять лет назад, когда после длительного перерыва, вызванного экономическими причинами, наш журнал снова стал издаваться, ситуация в отечественном искусстве представлялась несколько неопределённой. С одной стороны, художественная инфраструктура, примитивная, но жизнеспособная, была создана и функционировала, а неиссякаемый энтузиазм пионеров арт-рынка создавал ощущение поступательного развития. С другой, – во всём наблюдалась какая-то вялость. Ярмарки были по-прежнему карикатурой на западные образцы, инвестированием в искусство никто толком не занимался, коллекционирование оставалось модным лишь в очень узких кругах, цены на русских художников оставались смехотворными по сравнению с мировыми, а в сфере современного искусства ширился кризис из-за отсутствия «новых имён». И, наверное, только оптимисты, знатоки политэкономии капитализма и обладатели инсайдерской информации о положении дел на нефтяном рынке могли предположить, что это – затишье перед бумом.
Бум ознаменовался невероятными ценами на всё русское искусство, от Виноградова и Дубосарского до Краснопевцева и Сомова. Бум сделал возможным возникновение мега-галерей, и антикварных, торгующих импрессионистами и малыми голландцами отнюдь не только из репарационных источников, и актуальных, потихоньку продвигающих в Москве новейшее западное искусство. Появились и фонды поддержки искусства, способные договориться с музеями и сделать интересный выставочный проект. Иными словами, дорогая нефть спровоцировала сытую стабильность на российской арт-сцене. Но, разумеется, со всеми вытекающими последствиями и издержками в виде коррупции и гламуризации.
Мода помещает эксперимент в «правильные» рамки. У гламура чётко выстроенная и логичная система: правильные города, правильные квартиры, автомобили, девушки, одежда, аксессуары, духи. Где-то в этом списке есть место искусству. Правильному искусству – тому, которое модно покупать
сейчас или, возможно, станет модно в следующем сезоне. Гламуру нужна только сиюминутная энергия, он живёт сегодняшним днём: игра и творчество происходят по определённым правилам, открытия и сенсации запрограммированы. Но предсказуемость и обусловленность, как известно, убивают нерв и душу искусства.
Когда в главных музеях одна другую сменяют выставки, подготовленные галереями, выставки-продажи, где вещи можно зарезервировать прямо в залах Государственной Третьяковской галереи – это, наверное, коррупция. Когда предаукционная выставка проходит в Государственном Историческом музее – это совсем не благотворительнаЯ или культуртрегерская акция. И к этому уже как будто привыкли; точно так же, как и к модной коллекционерской ремарке «купил на Венецианской биеннале». О чём роптать, если, по крайней мере, два павильона кассельской Документы выглядели как павильоны ярмарочные – нет, там ничего не продавали, просто даже независимый куратор постепенно разучивается изобретать
некоммерческую «подачу материала»...
На этом фоне наш местный бум сменяется «модернизацией рынка», которая проходит под аккомпанемент действительно громких акций. Во-первых, коллекция Ростроповича и Вишневской, знаковая не в силу умопомрачительного качества собрания (это совсем не так), а именно потому, что это продажа первой большой коллекции именно русского искусства, переехала при содействии магната Усманова мимо аукциона прямиком в Константиновский дворец в Стрельне, более известный как петербургская резиденция президента Путина. Означает ли это, что государство хочет регулировать ситуацию на рынке искусства и получать с этого свой процент и откат? Как и на чём именно это отразится? Какая будет стабильность?
Во-вторых, иностранные дилеры, коллекционеры и художники из первой, как говорится, «десятки» устремились в Россию показывать себя и делать бизнес. Саатчи в Эрмитаже, Гагосян в Барвихе, Братья Чепмены в «Триумфе».
Лари рапортует о нереальных продажах, люди из «Триумфа», в принципе, не делают бессмысленных движений. Как это отразится на местном рынке и гламуре? Что предложат местные актуалисты-имитаторы?
В‚ общем, в нашу гавань зашли большие корабли. И не исключено, что начнут здесь что-то перестраивать...Но на самом деле всё это – рейтинги, арт-биржа, арт-детективы и даже то, что Гагосян или Джоплин вполне могут устроить себе IPO на нью-йоркской или лондонской фондовых биржах – к искусству имеет отношение косвенное. То есть, если задаться вопросом, что определяет художественный процесс, честно будет ответить – рынок, деньги и нефть, и лишь в каких-то мелких частностях – непосредственно искусство. Но художественный процесс, в своём теперешнем виде, – это внешнее, надстройка, сфера, где спрос рождает форму и идею. Иными словами, все эти пять непростых лет нас интересовали частности и базисные явления, формы и идеи, рождающиеся
вне зависимости от конкретных рыночных механизмов. И модернизация нас затронуть вроде бы не должна.
Леонид Лернер
СОДЕРЖАНИЕ
НОВОСТИ
СОБЫТИЯ
Владимир Боровиковский. К 250-летию со дня рождения (Москва)
Владимир Баранов-Россине – художник русского авангарда (Москва)
Мстислав Добужинский: от Литвы до Америки (Москва)
Дуэйн Хэнсон. Скульптура американской мечты (Хельсинки)
Макс Бекман (Санкт-Петербург)
Артемпо. Где время становится искусством
(Венеция)
РЕПЛИКА
МУЗЕЙ МАРКИНА Андрей Ковалёв. В музее Игоря Маркина,
где представлена ориентированная на рынок и рейтинг художников коллекция
современного искусства, используется необычная экспозиционная стратегия.
ПЕРВЫЙ ПЛАН
СКУЛЬПТУРА ФОРМАТИРОВАНИЕ ЖАНРА
Самое сложное – дать точное определение
современной скульптуре. В ситуации стирания границ жанров она утратила
монополию на свой главный атрибут – трёхмерность – и уже не всегда материальна.
СКУЛЬПТУРА ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ Леонид Лернер.
У современного
скульптора обязательно есть определение: скульптор-минималист,
скульптор-концептуалист, скульптор-видеоартист. Участники Skulptur Projekte в
Мюнстере иллюстрируют весь спектр направлений.
РАСШИРЕНИЕ ГРАНИЦ. Кара Мискарян.
Революции в искусстве
ХХ века больше всего повлияли на скульптуру, почти лишив её главных признаков:
устойчивости, объёма и даже формы.
ОЛЬГА ЛОПУХОВА: ДИСКРЕДИТИРОВАННЫЙ ЖАНР
Известный куратор пытается разобраться в
идеологии и политике скульптурного производства и экспонирования.
КИРИЛЛ АЛЕКСАНДРОВ: СКУЛЬПТУРА – ЭТО ОБРАЗ
Если художник определяет своё произведение как
скульптуру, то к его мнению стоит прислушаться, пусть даже вещь напоминает
инсталляцию или объект.
КОЛЛЕКЦИЯ
НЕФОРМАЛЬНЫЙ СОБИРАТЕЛЬ Александра Обухова.
Итальянский
коллекционер Альберто Сандретти – обладатель уникальной коллекции русского
искусства с 1950 года по настоящее время.
ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА
ПРОДОЛЖАТЕЛЬ ФИЛОНОВА Марина Хлынина.
Ученик Филонова Павел
Зальцман – один из тех, кто сохранил верность «аналитическому искусству»,
переосмыслив и перестроив его.
ОПЫТЫ
ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ФОНДОСТРОИТЕЛЬСТВО Сандра Фриммель.
Некоммерческие фонды
современного искусства – модное сейчас явление. Но насколько они адекватны
первоначальной идее фонда и российской действительности?
ФОНД КУЛЬТУРЫ «ЕКАТЕРИНА»
STELLA ART FOUNDATION
ФОНД ПОДДЕРЖКИ ИСКУССТВА «СОВРЕМЕННЫЙ ГОРОД»
ФОНД «ЭРА»
ФОНД «РУССКИЙ ВЕК»
ЮБИЛЕЙ
ЖИВОПИСЕЦ Владимир Сальников.
Дмитрий Жилинский сделал
блестящую карьеру в советское время – профессор, лауреат, творческие поездки и
выставки в капстранах, – но при этом как будто сторонился официального
искусства.
ФОТОГРАФИЯ
ПЛЕННИКИ ЭПОХИ Галя Лернер.
Деннису Хопперу и Сергею Борисову
удалось выразить главные настроения своего времени, создать фотографические
«документы эпохи».
МАСТЕРСКАЯ
ПО ЗАКОНУ ПРИРОДЫ
Борис Жутовский принадлежит к числу относительно
благополучных нонконформистов, которым удалось сочетать работу и неформальное
творчество.
ОБЗОРЫ
Соломон Никритин. Живопись и графика 1920 – 1930-х годов (Москва)
Новый Ангеларий (Москва)
Александр Савко. Демоны моей мечты
Тимофей Смирнов. Живопись (Москва)
Владимир Сальников. Восстановление пейзажа (Москва)
Блюз наоборот (Москва)
Трент Парк. Dream/Life (Москва)
Олег Кудряшов. Графика (Москва)
Вера Светлова. Бабилу (Москва)
Наталья Северцова. Живопись (Москва)
Зинаида Серебрякова. Обнажённые (Санкт-Петербург)
Михаил Козловский (Санкт-Петербург)
Макс Бекман в Амстердаме (Амстердам, Мюнхен)
Маджонг. Современное китайское искусство из
собрания Зигга (Зальцбург)
Современное искусство в традиционном музее
(Санкт-Петербург)
Анжелика Кауфман (Брегенц, Шварценберг)
Женский салон. Европейские художницы XVIII века
(Хельсинки)
Галина Мазурская. Ароматы любви (Париж)
Поднимающий знамя. Искусство Гелия Коржева
(Миннеаполис)
Красавица и чудовище. Истории необычных любовных
пар (Зальцбург)
