НОМОСТРОЙ
«Коллективные действия» / Никита Алексеев
Группа «КД» возникла в 1976 году. У её истоков стояли Андрей Монастырский, Николай Панитков, Никита Алексеев и Георгий Кизевальтер. Едва ли не важнейшее явление отечественного концептуализма (а может быть, и всего периода семидесятых—восьмидесятых), группа просуществовала тринадцать лет и… продолжает существовать до сих пор, о чём в №6 за 2008 год рассказал признанный лидер «КД» Андрей Монастырский.
Почему возникли «Коллективные действия»? Чем для Вас была эта совместная деятельность?
Во-первых, мы были молодыми тогда. Во-вторых, время было весьма специфическое. Советский режим уже пришёл в склеротическое состояние, но веселее от этого не становилось. И просто для того, чтобы выжить и работать, нужно было объединяться. «КД» возникли отчасти из дружеского общения, отчасти из профессионального стремления: всех интересовало искусство. Причём искусство в чистом виде. Ни рынка, ни института художественной критики тогда не существовало. Занимались именно искусством. И «КД», как, я уверен, и «Гнездо». И многие тогдашние группы возникли отчасти по необходимости, отчасти благодаря тяжёлой ситуации — нас просто спасало это общение. Мы ведь даже поначалу вместе путешествовали, вместе ездили куда-то отдыхать летом, вместе оказывались в каких-то забавных ситуациях.
Вы как-то соотносили свою групповую практику с зарубежными примерами?
Мы очень мало знали. Кроме того, в том искусстве, которое нас интересовало, на Западе в действительности было довольно мало групп. А про многое я узнал значительно позже. Занятных художественно-политических активистов было достаточно много в шестидесятые-семидесятые годы и в Италии и Бельгии. Они и сейчас не очень известны, а тогда мы про них вообще не слышали.
Можно предположить, что на Западе в 1960-е годы в связи с постиндустриальной революцией, противопоставляя себя обществу и его идеологии, возникновение групп было совершенно обоснованным. Там это было очень осознанно, у нас — взять то же «Гнездо» или «Коллективные действия» — групповая деятельность стала, возможно, таким рефлексом эпохи. Кроме того, повторюсь, она была необходимостью: одному было трудно выдержать.
В России география как-то влияет на характер и качество художественных объединений?
Питер всегда был в большей степени городом, чем Москва. Москвичам не свойственно урбанистическое сознание. В Москве не было так называемых «городских племён», а для Питера это оказалось вполне реальным. Там возникали тусовки вокруг Сергея Курёхина, Африки, где всё вперемешку — и художники, и музыканты, и так далее. И они очень плотно сотрудничали. В отличие от москвичей, это было в меньшей степени интеллектуальное явление, а в большей — просто городское племя. И Митьки оттуда же, конечно. А Москва всегда была более индивидуалистична. Казалось бы, какими монолитными были, скажем, «Мухоморы», но и они года через два-три рассыпались. Каждый стал делать что-то своё. Но, возможно, долговечность «КД» как раз и связана с тем, что с самого начала группа соединяла в себе индивидуалистов. Каждый прекрасно знал, что он существует сам по себе и не является членом коллективного тела, просто есть некая общая задача. До тех пор, пока задача интересна, группа существует.
Беседовала Даша Барышникова