ФАКТОЛОГИЯ МИФА
«Новая академия» / Ольга Тобрелутс, Санкт-Петербург
Самое яркое и самое «распиаренное» явление постсоветского искусства в Санкт-Петербурге — «Новая академия», созданная Тимуром Новиковым.
Это была не только и не столько группа, сколько целое движение с продуманной идеологией.
Когда и как появилась «Новая академия»?
В 1989 году. Она ещё так не называлась, но было сообщество строгих юношей. На Фонтанке жил Евгений Козлов, у него была мастерская. Рядом на Фонтанке, 145 открылся клуб братьев Хаасов. Это был первый сквот с танцами, где собиралась вся будущая Новая академия. Я часто заходила к братьям Хаасам на вечеринки, жила рядом в сквоте на канале Грибоедова. Как-то мне сказали, что есть расселённая мансарда — 720 кв. метров, 25 комнат, стоит пустая, но там есть свет, газ и отопление. Пришла, поменяла замок и стала жить, это тоже был 1989 год. Расселённые квартиры находились очень просто. Если свет на фасаде не горит, один, второй, третий вечер, неделю, то понимаешь, что там никто не живет и можно её проверить. Я жила на деньги, вырученные в Берлине через Натана Федоровского, продававшего мою графику. Трёхсот немецких марок хватало на два месяца.
У Козлова была большая мастерская, которую спонсировал бизнесмен Ринат Ахметчин под идею создать коллекцию «Русское поле». Женя покупал на его деньги холсты и раздавал художникам и мне тоже выдал. Тогда все рисовали на клеёнках и крышках от шкафов. Холст 2х3 метра — это была Вещь, большая ценность.
Теперь изображенная на нём абстракция находится в Русском музее. Работала нитроэмалью, других красок у меня не было.
Тимур Новиков тут же включился в процесс организации сквота. Мальчики собрали мужской клуб, они были отдельно, девочки — отдельно. Мальчики были очень строгие, они называли друг друга на Вы, говорили только о возвышенном и прекрасном, с девочками почти не общались, пили шампанское, у них были свои секретики.
Это было началом неоакадемизма — влюблённость в строгого юношу, Великий Курос как прекрасный идеал, создание мужского клуба, куда женщин не принимали. Я изображала юношу, одевалась как мальчик, в ботинки, шорты и майку, только коса сзади. Вела себя строго и холодно, возможно, поэтому они со мной общались. Я не флиртовала и не кокетничала и думала только про живопись. И спала на простынке, как отъехавшая. Но это было искренне, я тогда увлекалась Шри Аурубиндо и мечтала об аскезе и внутренней тишине. Наверно, поэтому они меня принимали в свои проекты, в табуированное мужское пространство.
Все называли ребят по привычке «новые художники», слово «неоакадемизм» в конце 1980-х я не слышала. И когда состоялись «Мосты», это воспринималось как проект «Новых художников», но с каким-то странным уклоном в академизм.
Беседовал Дмитрий Новик, Санкт-Петербург