ПСИХОДЕЛИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО
«Облачная комиссия», «Ветераны отдыха», «ТАРТУ» / Аркадий Насонов
Как и положено «младоконцептуалисту», Аркадий Насонов принимал участие в создании и работе целого ряда групп, каждая из которых отличалась особым форматом мифотворчества.
Почему у художников возникает потребность объединения в группы, в чём смысл совместного творчества?
Сотворчество — это некая высшая форма дружбы, здесь должна быть уже определённая степень экзистенциального доверия, необходима специальная психологическая подстройка. Но это наверно общее место, и так у всех. Я могу сказать, что в коллективном творчестве некий игровой момент вводит понятие непредсказуемости результата. Это как игра в шахматы втроём. Доска после очередного хода переворачивается по часовой стрелке, и ты каждый раз играешь заново, неизвестно, чем обернётся позже для тебя твой же собственный ход. Ты подбрасываешь в воздух шапку ушанку, а падает на тебя дикобраз или резиновая грелка…
В группе стирается персональное авторство ради некой сверхидеи. Здесь, можно сказать, торжествуют эйдосы, которые дают всё время пинка под зад своим ленивым творцам. В соавторстве же, наоборот, происходит слияние личностей, своего рода беседа, спор или же борьба ярко выраженных нарциссов…
У меня лично помимо группового опыта «Облачной Комиссии», «Медицинской Герменевтики», «ТАРТУ», «Ветеранов Отдыха» и «Негрореалистов» есть и опыт работы в дуэте. Например, в совместном с Андреем Соболевым проекте 1994 года «Три привета из Сиама» мы как раз исследовали различные методологии совместного создания произведений. От совместного, буквально физически, писания текстов и рисования, через комментирование текстом одного автора картинки другого или иллюстрирования одним автором текста другого до чисто конструкторского содействия: дорисовывания на полях картинки одного автора другим. Буквальное расширение диапазона другого. Эпиграфом к каждой части экспозиции были фотомонтажи сросшихся сиамских авторов: либо голова с двумя телами, либо тело с двумя головами, либо вросшие друг в друга головы и тела.
Как происходила «унификация» в «Облачной комиссии»?
Идея «Облачной Комиссии» родилась в 1991 году у нас с Дмитрием Лигеросом. Члены или комиссары наименовались по номерам билетов (я, например, номер 2) или по очерёдности вступления. Каждый из комиссаров выбирал свой объект наблюдения из «Определителя Облачных Форм» 1930 года, где все облака были пронумерованы пилотами-фотографами также по мере очерёдности обнаружения в разных местах небесного СССР. На данный момент имеется более 140 членов. К сожалению последние семь лет я не занимался бюрократией, поэтому накопилось достаточное количество безбилетников-потенциальных членов комиссии… А в середине 1990-х, напротив, не было почти никаких фильтров для желающих вступить, и однажды мы приняли в комиссию случайного человека в метро — безумного радиолюбителя, который подсел к нам с Лигеросом с целью сбыть какие-то радиодетали. Потом он нам их просто подарил.
Книгу-каталог мы переиздали в 1993 году один в один с каталога 1930-го и даже год оставили тот же, именно из-за желания имперсональности. Это было проделано благодаря усилиям Тани Деткиной и Володи Могилевского, стоящих у истоков первой бюрократической волны «ОК», пиком которой был первый и он же последний слёт комиссаров в Московском Планетарии. Там был роздан весь тираж книги в массе своей неизвестным мне людям, многих из которых я с тех пор и не встречал. Тогда, в 1993-м, мне удалось убедить директора планетария предоставить «Облачной Комиссии» помещение на вечер вместе с работниками планетария просто как параллельной общественной структуре. Облака застилали звёзды.
Когда ещё не существовало понятия рекламы, вернее, она была тавтологичной — предлагалось летать самолётами аэрофлота, — само это слово действовало магически. Многие ранние акции «ОК» на ВДНХ проводились внутри разных павильонов именно благодаря этому тогда волшебному слову. В павильон «Птицеводство» нам удалось проникнуть только после того, как я заикнулся о рекламе фосфатных удобрений и показал администрации какой-то синий порошок в коробочке…
Беседовал Леонид Лернер