ШОУ ПРОТИВ КРИТИКИ
Любая биеннале современного искусства — это политика. Крупная биеннале — большая политика. Задача комиссаров и кураторов сделать так, чтобы в ней было ещё и немного искусства. Её можно решать по-разному. Для предыдущей, 2 Московской биеннале, которая состоялась весной 2007 года, кураторы выбрали девиз «Геополитика. Примечания». Тем самым, был обозначен важный вопрос — есть ли место для современного искусства в постиндустриальном информационном обществе. Девиз нынешней биеннале — «Против исключения» — и отвечающая ему идеология основного проекта как выставки достижений мирового художественного хозяйства встроены в политическую доктрину современной России: вернуть себе статус сверхдержавы, снова стать одним из геополитических полюсов Земли, в идеале — Четвёртым Римом.
По всей вероятности, именно очевидность таких намерений резко разделила мнения арт-критиков о проекте Жан-Юбера Мартена, куратора основного проекта 3 Московской биеннале. Одних покорила идеальная выверенность выставочного шоу, где каждое качественное произведение размещалось на единственно верном месте. С аптечной точностью куратор дозировал развлечения и испуг, размышления и шок, иронию и релаксацию.
Другим показалось бессмысленным собирать в Москве известные произведения известных художников. К тому же, апробированные в разных местах, на крупнейших биеннале, в том числе.
Подозреваю, что в российском контексте нет простого ответа на вопрос, хорош или плох такой выбор. Соответственно и оценка основного проекта Третьей биеннале не может быть однозначной. Не забудем, что современное искусство в России — по-прежнему занятие для маргиналов, поддерживаемое чудаками с капиталом и минимально — государством и не воспринимаемое всерьёз общественным сознанием, если не принимать в расчёт болезненных реакций сверхактивных националистов и религиозных мракобесов. Поэтому шоу в России всегда больше чем шоу, а очередь в «Гараж», где был представлен основной проект биеннале, и продление его показа на неделю стали важными знаками общественного внимания к современному искусству.
Но не будем и преувеличивать достижений этого проекта, в котором много от скоротечного праздника и мало от инновационного исследования, максимум эффектного, минимум проблемного.
Удачей проекта Мартена мне представляется соединение начала и конца в одной точке «Гаража», своеобразная закольцовка пролога и финала «Против исключения». В прологе использованы инсталляция «Война миров» Аннет Мессаже и «bit fall» Юлиуса Поппа. Держащиеся на воздушной подушке и постоянно сталкивающиеся шары, похожие на глобусы, напоминают другой проект Мессаже, который был показан на 51-й Вененцианской биеннале и удостоился «Золотого льва» за лучший национальный павильон (кураторами были Сюзанн Паже и Беатрис Парен). Но там прыгающим шарам не хватало «гаражной» высоты.
Водяной струйный принтер, в буквальном смысле сбрасывающий текст с новостной ленты, Попп показал в 2007 году на выставке «Made in Germany» в Ганновере. Там он попал на небольшую входную лестницу и также проиграл московской версии.
Финальную точку проекта ставила фотография «Случайный прохожий» Брацо Димитриевича. Фотография случайного персонажа, предъявляемого в публичном пространстве как портрет звезды (чтобы ею никогда не стать) смотрелась убедительнее в одном из палаццо на венецианском Гран-канале, чем в Москве. Зато все три работы вместе создали метафору постоянного противоборства земных стихий и скоропортящейся медийной славы.
В физическом центре выставки, на дальнем от входа краю «Гаража», где зрительский маршрут разворачивался на 180 градусов, Мартен поместил, на мой взгляд, эмоциональный фокус проекта — восьмиминутное видео Стивена Дина «Пульс». Камера бесстрастно, почти документально снимает праздник Холи на северо-западе Индии, когда люди вне зависимости от кастовых различий могут поливать друг друга водой и посыпать ярким красящим порошком. Они и делают это, но с такой иступлённой энергией, что праздничный ритуал становится символом безнадёжности и отчаяния. На дворе XXI век, а в огромной ядерной державе банальной реальностью остаются средневековые касты.
Дмитрий Новик