ГЛАВНЫЙ ПОРТРЕТИСТ
Посмертная ретроспектива американского фотографа Ричарда Аведона (1923—2004) в Музее современного искусства (Сан-Франциско) может показаться несколько странной тем, кто знаком лишь с модно-гламурной стороной его творчества. Потомок еврейских эмигрантов из России, Аведон — стилеобразующая фигура для фотоискусства ХХ века. И, разумеется, его многочисленные визуальные эксперименты стоит рассматривать не только и не столько как чисто эстетическое явление, но также как попытку психологического анализа современников и всеобъемлющий корпус тончайших и изысканных социологических наблюдений.
Когда первого октября 2004 года от кровоизлияния в мозг в Нью-Йорке умер Ричард Аведон, стало окончательно очевидно, что золотая эпоха фотографии закончилась. В январе того же 2004-го в нелепой автокатастрофе погиб Хельмут Ньютон. Через полгода похоронили Анри Картье-Брессона. Конечно, тремя этими людьми не исчерпывается история фотографии ХХ века. И всё же слишком слаженным выглядел уход, чтобы не заметить сходства в творческой биографии. Каждый из них, по-своему, поднял уровень мастерства на предельную высоту: если позволить себе художественное сравнение, то это Ренессанс, по окончании которого мы имеем полное неразберихи нынешнее барокко. Идти по той же дороге дальше некуда — можно лишь развивать, имитировать (или, в лучшем случае, отойти в сторону и строить свою гору). Все трое обладали не только безупречным вкусом и профессионализмом, но и исключительным авторским почерком, позволяющим отличить их снимки от сотен работ последователей и подражателей. Это не просто эпоха чёрно-белой, безукоризненно-профессиональной, бром-серебряной печати. Это ещё и время, когда один автор означало один стиль. Да, Ньютон очень любил свои пейзажи. Но видел ли кто-нибудь хоть один? И можно ли представить себе студийную съёмку от Картье-Брессона?
Аведону принадлежит место портретиста. Можно также добавить: блестящего портретиста. Его фотографии знаменитых политиков, актёров, музыкантов, художников, писателей, танцоров последних сорока лет известны не менее самих персонажей. Большинство из снимков сделаны в характерной манере: минимум отвлекающих деталей, мягкие переходы оттенков серого, знаменитое аведоновское остроумие. Его героям почти всегда весело: то Жюльет Бинош примеряет очки фотографа, то манекенщица в платье от Диора танцует со слонами. Все работы полны жизни, недаром об Аведоне говорят как о фотографе, который вывел моду на улицу, а статичных манекенщиц превратил в живых женщин. Но интереснее другое: как техническое совершенство сочетается с умением автора вытащить наружу что-то, запрятанное глубоко внутри его персонажей. Или это ничем не мотивированный эффект доверия, который возникает от просмотра аведоновских снимков.
Дмитрий Новик, Галя Лернер