ОМСКИЙ АВАНГАРДИСТ
О раннем «сибирском» периоде творчества Виктора Ивановича Уфимцева (1899—1964), который в конце 1930-х стал одной из самых крупных фигур в искусстве Узбекистана, известно лишь узкому кругу специалистов и коллекционеров. Не многие знают, что его называли «самым революционным, самым левым художником Азиатской России» и что его творческий путь начинался в Омске. На долгие годы художник был «вычеркнут» из художественной жизни города и заново «открыт» в 1970—1980-е.
Название приуроченной к 110-летию со дня рождения художника выставки в Омске — «Клочья времени» — отсылает к одной из глав книги его воспоминаний «Говоря о себе» и очень точно характеризует представленный материал. В основе экспозиции — живопись и графика 1910-х — начала 1930-х и коллажи конца 1950-х, хранящиеся ныне в трёх местных музеях: Омском областном музее изобразительных искусств имени М.А. Врубеля, Омском государственном историко-краеведческом музее и музее «Либеров-центр», а также в частных коллекциях Омска и Москвы. Кроме того, важную часть выставки составил обширный личный архив художника (дневниковые записи, рукописи и автографы друзей, семейные фотографии, рисунки), который не так давно был найден и опубликован Ильдаром Галеевым.
Уроженец села Барневское на Южном Урале, детство Уфимцев провёл в сибирских городах Тобольске и Таре. В Омске его семья оказалась в 1908 году. Здесь он учился на курсах живописи и рисования у И.К. Куртукова, ученика Константина Коровина. В 1919 году посещал студию А.Н. Клементьева, талантливого преподавателя, который, в свою очередь, учился у Ильи Репина в школе Марии Тенишевой, школах Антона Ашбе и Шимона Холоши в Мюнхене и в академии Кормона в Париже. Помимо Уфимцева, студию Клементьева посещали будущие известные мастера Николай Мамонтов, Пётр Осолодков, Владимир Тронов, Борис Шабль-Табулевич.
Творческие убеждения Уфимцева, начинавшего «обыкновенным реалистом», стремительно изменились, когда в конце 1910-х годов он открыл для себя «левые» течения в искусстве. В целом художественная жизнь Омска рубежа 1910—1920-х годов была бурной. Изобразительное искусство представляли самые разнообразные направления. В городе были свои академисты, передвижники, импрессионисты, символисты, примитивисты, мастера, тяготеющие к живописной форме «Союза русских художников», «Мира искусства», «Бубнового валета». События Гражданской войны заставили многих деятелей культуры искать прибежище в Омске. Так или иначе, на формирование местной художественной среды оказали воздействие и скульптор Иван Шадр, и петроградские художники Лев Бруни и Лев Мительман, и художники из Казани — лидер «левых» Константин Чеботарёв и живописец и член союза «Подсолнечник» Дмитрий Мощевитин.
Художественные горизонты ещё более расширились после того, как в Омске весной 1919 года побывал Давид Бурлюк. Он совершал свои «футуристические» гастроли в разгар гражданской войны и разрухи по Уралу, Сибири и Дальнему Востоку, и его приезд в «белую столицу» всколыхнул культурную жизнь города. Бурлюк устроил выставку и организовал поэзо-вечера с лекциями о футуризме. Известно, что на выставке демонстрировались работы самого Давида Давидовича, а также Дмитрия Мощевитина, Дмитрия Архангельского, Петра Староносова, Сергея Спасского, Николая Кульбина и других. На вечерах читались стихи Владимира Маяковского, Василия Каменского, Игоря Северянина, Велимира Хлебникова. Пропаганда идей ниспровержения старого искусства произвела сенсацию среди омской молодёжи, и художественные ориентиры Виктора Уфимцева резко изменились: буквально в один день он стал убеждённым футуристом.
Декларации заезжих футуристов были созвучны революционным преобразованиям, которые разворачивались в советском Омске. Уфимцев в числе многих своих коллег — художников, поэтов, писателей — с энтузиазмом откликнулся на происходящие радикальные изменения. Его «академической школой» стал в 1920 году Красноармейский клуб, где он писал декорации для спектаклей, агитплакаты и «километры» лозунгов. Плакаты и лозунги Уфимцев выполнял, и будучи художником на агитпароходе «III Интернационал», который выполнял рейс по Иртышу и Оби в 1921 году. Работа в театре и агитпропе оказала, возможно, влияние на его станковое творчество. В живописи 1920-х годов заметна тяга к смелым пространственным построениям, обобщённой, декоративной красочной форме, соединению живописных и графических приёмов. Своеобразным и очень выразительным футуристическим жестом стала «заборная» выставка Уфимцева, которую он устроил «на самом длинном заборе». Судя по описанию художника, в ней присутствовали футуристические мотивы: «…новые города. Улицы, изрезанные линиями трамвайных путей и проводов. Этажи скошенных небоскребов, автомобили… Динамика нового века!»
Творчество Виктора Уфимцева впитало в себя коллизии отечественного искусства ХХ века с его драматической историей взлёта и поражения авангарда. Не удивительно, что его имя упоминается в ряду целой плеяды «забытых» авторов 1920—1930-х годов в книге Ольги Ройтенберг «Неужели кто-то вспомнил, что мы были…».
К настоящему времени складывается более обстоятельная картина творчества Виктора Уфимцева благодаря исследованиям специалистов Омска, Ташкента, Москвы. В Третьяковской галерее в новом выставочном зале в Толмачах в 2007 году прошла его ретроспективная выставка «Мы называли себя новаторами…», к открытию которой был приурочен альбом-каталог. Публикация архива художника позволила не только подробнее познакомиться с деталями его биографии, но и по-новому взглянуть на художественную ситуацию Сибири 1920-х годов. Происходит возвращение из забвения талантливого автора, одержимого творчеством, который шёл в ногу со своей эпохой и всегда был убеждён в том, что новое время диктует новые формы искусства, эти формы беспрестанно стремился открывать для себя, поэтому его работы и сегодня поражают свежестью и энергией.
Наталья Коршунова