Научно-популярное, богато иллюстрированное издание «История художественных выставок с древнейших времён до наших дней» наверняка будет пользоваться спросом. Поэтому, скорее всего, такая книжка когда-нибудь появится. Я едва ли подпишусь на первый том — факт проведения выставок в Древнем Риме может оказаться чистым вымыслом. Второй, кажется, будет интересен: предположение, что во время Рембрандта и Брейгеля устраивались частные и общественные просмотры картин, вполне уместно. Вряд ли художник, его почитатели, коллекционеры и покупатели могли обойтись без шоу, рекламы и банального хвастовства. Была ли тогда публика? Вероятно, была — но едва ли широкая, разве что на ярмарке, где «давали» каких-нибудь «малых голландцев». В любом случае, именно в это время появляются стратегии, правила, эстетика публичных показов.
Революция в выставочной теории случилась в тот момент, когда к искусству был адаптирован пример тематических выставок — сельскохозяйственных, промышленных и, наконец, всемирных. Появилась Венецианская биеннале — предтеча современных мега-экспозиций. Авторитет биеннале как мерила достижений в искусстве возрастал с каждым годом. На рубеже XX и XXI веков число таких фестивалей выросло геометрически и катастрофически. И как-то так сложилось, что мега-выставка стала восприниматься как особое направление в современном искусстве, которое стоит над традиционным, обычным искусством. А люди, которые делают мега-выставки, — кураторы — стали своего рода над-художниками.
Профессия устроителя мега-выставок — одна из универсальных и совершенно необходимых в наше время. С одной стороны, по аналогии с диск-жокеем, куратора можно было бы назвать арт-жокеем. Dj — идол радио — и клубной культуры, публичная фигура. Он должен следить за новинками, иметь чувство ритма и желательно слух — всё это требуется для создания миксов и ремиксов. Точно так же куратор предлагает зрителю актуальную нарезку из искусства, некий монтаж. Куратор приобретает ключевое значение для культуры ремиксов. Он производит бесконечное количество сетов-выставок, а мега-выставки — квинтэссенция арт-жокейства.
С другой стороны, куратор мега-выставки — политтехнолог: он делает выставки за государственный счёт и, конечно, отчасти лишён свободы творчества. Он должен вплести в идеологию своей выставки — незаметно, но чтоб было само собой разумеющимся —необходимый заказчику месседж. Будучи арт-технологом, куратор, конечно, коррумпирован. Поэтому выставку-исследование неминуемо будут пинать все до единого участники клана кураторов — им нужна выставка-идеология. И желательно, чтобы эта идеология была мастерски растворена в кунсткамере.
Поэтому мега-выставка — это продолжение кунсткамеры. Разница в том — и это уже знак времени, — что ранняя история кунсткамер предлагает нам лишь одну причину, по которой все эти предметы оказались под одной крышей: это было развлекательно-дидактическое собрание диковинок. Нынешние кунсткамеры, собирая те же самые диковинки, но уже рукотворные, предполагают какой-то рассказ, систему, где артефакты существуют не сами по себе, а что-то иллюстрируют, подтверждают или опровергают.
Искусство-само-по-себе раздавлено идеей, которой, может быть, у художника изначально не было, но идеология требует.
Биеннале — это биржа. Формально — художников и произведений, фактически — арт-идей. В эти идеи периодически накачивают смысл. Сначала философски обосновали смерть живописи, потом оказалось, что её закопали преждевременно, и это тоже объяснили. Сейчас много рассуждают о локальном и глобальном, выдвигая на первое место локальное.
Отчасти именно из-за этих идей биржа-биеннале — это пузырь. В его раздувании заинтересовано довольно большое количество арт-функционеров: кураторов, продвинутых музейщиков, собирающих постоянно растущие в цене коллекции и имеющих поэтому возможность пролонгировать гранты и госзакупки, дилеров…
В этом котле «левые» заинтересованы в «правых» — симуляция конфликта и борьбы идей нужна для поддержания правильного давления в пузыре, он как бы пульсирует, переливается всеми цветами радуги.
Пузырь должен лопнуть. Или сдуться. Или просто улететь. Арт-технологии должны отделиться от искусства. Но кто знает, когда это произойдёт?
Кстати, больше всего в этой истории лично мне жалко художника. Художник безоружен перед куратором и большой выставкой, он — полуфабрикат, котрого пропускают через систему фабрик-кухонь. Далеко не всем это нравится, и поэтому так много художников пытается пробовать себя в роли кураторов.
Но главное — обычных выставок, про искусство, пока, конечно, больше. Биеннале — явление сезонное, хотя и занимают обычно весь high season.
Леонид Лернер
События
Лики истории в европейском искусстве XIX века (Москва)
Ладо Гудиашвили. Парижские годы (Москва)
Наперекор разуму. Сюрреализм. Париж — Прага. (Людвигсхафен-на-Рейне)
Хендрик Аверкамп. Малый Ледниковый период (Амстердам)
Пустоты. Ретроспектива (Берн)
Комментарии
СИНХРОНИЗАЦИЯ ПАМЯТИ
Дарья Курдюкова. «Русские сезоны» Сергея Дягилева познакомили Запад с достижениями отечественной культуры и помогли российским художникам вписаться в тогдашний актуальный арт-процесс.
ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ
Дмитрий Новик. Юбилейная выставка в Русском музее — попытка воссоздать контекст «кураторских» экспериментов Сергея Дягилева.
Реплика
СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Дмитрий Новик. Художнику нужен не куратор, а всего лишь большая мастерская, где он без постороннего диктата может придумать проект.
Первый план
БИЕННАЛЕ В ПОИСКАХ ИДЕНТИЧНОСТИ
В биеннальском движении поровну спорта, бизнеса и искусства. Олимпийская составляющая требует высоких достижений, предпринимательская — эффективности, художественная — новых арт-идентичностей. И с последними дело, как правило, обстоит сложнее.
ШОУ ПРОТИВ КРИТИКИ
Дмитрий Новик. Любая биеннале — это политика, и в этом смысле главный проект Третьей московской биеннале сознательно и чётко встроен в политическую доктрину современной России.
ВИКТОР МИЗИАНО: ИДЕНТИФИКАЦИЯ КОНТЕКСТА
Политическая ангажированность, следование моде, склонность к экспериментам — далеко не всё, из чего «сделана» биеннале, имеет отношение к искусству. Биеннале создаёт и задаёт разные контексты, проанализировать которые попытался известный куратор.
ЕЛЕНА ПЕТРОВСКАЯ: ВТОРИЧНАЯ КЛАССИКА
Биеннальский проект — это не свободное высказывание куратора, а попытка чему-то соответствовать, не выпасть из некой системы. О том, какая это система, рассуждает московский философ.
Фотография
ГЛАВНЫЙ ПОРТРЕТИСТ
Дмитрий Новик, Галя Лернер. Ричард Аведон — гуру гламурной фотографии. Но это лишь вершина айсберга его таланта: для знатоков он — непревзойдённый мастер психологических портретов.
Вопросы истории
АНТИБУРЖУАЗНЫЙ ПОЛЬКЕ
Мария Доронина. Творчество создателя «капреализма» Зигмара Польке преисполнено антибуржуазным пафосом, который с особой силой проявился в его художественных проектах 1970-х годов.
ОМСКИЙ АВАНГАРДИСТ
Наталья Коршунова. После революции 1917 года идеи авангарда распространились по всей России, и едва ли не самым ярким представителем нового искусства в Сибири стал Виктор Уфимцев.
Опыты
ИНТЕРПРЕТАЦИИ ЛИСИЦКОГО
Ольга Хорошилова. Ключевой аспект выставочного проекта, в центре которого оказалось эйндховенское собрание произведений Лазаря Лисицкого, — воплощение в материале эскизов великого авангардиста.
Коллекция
* ЕДИНАЯ ПРЯЛКА СУДЕБ
Александра Камышанская. Имя Гаяне Хачатурян не вписано в контекст актуального искусства, но для коллекционера Валерия Ханукаева личный контакт и родство душ оказались важнее похвалы критиков и аукционных рекордов.
Обзоры
Выставки
Вера Мухина (Санкт-Петербург)
Новояз. Британское искусство сейчас (Санкт-Петербург)
Смертный час (Париж)
Проверка гендера (Вена)
Элизабет Пейтон. Жить вечно (Маастрихт)
Джек Голдштейн (Франкфурт-на-Майне)
Поп-лайф. Искусство в материальном мире (Лондон)
Радостные машины. Майкл Лэнди и Жан Тэнгели (Ливерпуль)
Ола Персон. Ретроспектива (Стокгольм)
Ребекка Хорн. Восстание в тишине. Диалог между вороном и китом (Токио)
Книги
А.К. Флорковская. «Малая Грузинская». Живописная секция объединённого комитета профсоюза художников.
О. Аронсон, Е. Петровская. По ту сторону воображения.
*материал публикуется без сокращений
