2-3’ 2010

Довольно часто мне начинает казаться, что современная живопись — да и всё вообще современное искусство — занято поисками отнюдь не «золотого сечения», а чего-то совсем другого, возможно даже — противоположного, «негармоничного». Всем, конечно, известно, где оно, это золотое, давно обнаруженное, и в данном случае я имею в виду некую метафору абсолюта, непреходящего прекрасного. И получается, что задача нового искусства — совсем не отражение, а искажение, намеренное и ненамеренное, случайное. И то и другое создают непредсказуемое.

Непредсказуемое — это и есть Прекрасное современного искусства, а Абсолют — это эксперимент. Проблема в том, что в силу разных обстоятельств (хочется назвать причиной общую деградацию, но ведь понятно, что это брюзжание и неправда), критерии нынешнего прекрасного крайне неопределённые, а эксперимент из-за легкомысленной вседозволенности обесценивается на глазах. Если сравнить теперешнюю ситуацию с научной практикой, то окажется, что в качестве произведения нам предлагают любой вообще эксперимент, вне зависимости от степени его удачности. В науке удача улыбается далеко не всегда, как в спорте. А в искусстве почти всё запросто можно оправдать апелляцией к понятию свободы творчества. И что в итоге? Оценочная система исчезла, и не только узко-тусовочная, когда «актуалисты» традиционно ругают «салонных неомодернистов» за пустоту и мертвечину, а те в свою очередь просто не считают их за художников. Отсутствует «надпартийная», всеобщая система оценок: аксиомы отменены.

В мемуарах одного давнишнего сотрудника Института физических проблем мне невероятно понравилась история — или притча — о том, как Ландау защищал законы физики от ошибок в экспериментах. Пылинка, недостаточная концентрация гелия, «вышел покурить» — всё это могло поставить под сомнения формулу, выведенную на основе аксиом и… научной интуиции, которая сродни художественному творчеству. Ландау был страж и интуит. Он знал законы и умел фантазировать. Его прекрасное — это предсказуемое, которое казалось непредсказуемым.

Звёзды современной живописи Питер Доиг, Ансельм Кифер и Марлен Дюма, о которых много говорят и которых многие довольно успешно копируют и имитируют, как мне представляется, смогли сформулировать весьма перспективные теории. Возможно, именно в силу того, что осознали красоту непредсказуемого.

Доиг, Кифер и Дюма — конечно, не пророки. И новаторство каждого из них — не бунт одиночки. Они, можно сказать, концентрируют те «теории» в живописи, которые хотелось бы, чтобы оказались истинными. Что это за теории? Какое непредсказуемое может материализоваться из их экспериментов? Что именно они пытаются увидеть и показать по-новому в своей практике? Наверное, речь о фактуре, материи и визуальном. Они исследуют видимое как осязаемое. Именно так: вижу и чувствую и пытаюсь это зафиксировать, создать некий документ контакта с реальностью. Интерактивность первого уровня — это и есть контакт художника с реальностью. Диалог произведения и зрителя — это уже потом, как следствие красиво составленного отчёта. Их живопись о том, что на самом деле происходит в момент соприкосновения рафинированного художнического восприятия с носителем информации, поверхностью картины. Media в чистом виде.

Глядя на работы Ансельма Кифера, мы почти физически ощущаем это движение краски по холсту. Мы видим результат, но он даёт нам возможность прочувствовать процесс — ту самую непредсказуемость.

У Марлен Дюма, в её фигурах и, особенно — в лицах моделей, мы чувствуем попытку передать, физиологически, некую эмоцию, реакцию человека, его кожи, нервной системы на внешний раздражитель, событие, аффект. Это очень пронзительное сопереживание искренности.

На холстах загадочного, иногда — страшноватого, слегка ироничного Питера Доига мы чувствуем, как фантазии, некое знание-ощущение не совсем очевидного, но располагающегося где-то рядом, в немного другом прошлом или в настоящем, чуть-чуть отстранённом от нашего мира, вырисовываются в образ. Настолько мощный, что мы, вдруг, переносимся в тот мир — на мгновение зависаем между кадрами и возвращаемся назад, но уже с мурашками на коже.

У Кифера, Дюма и Доига множество прямых последователей, есть и вполне независимые мастера, которые, с разной степенью постижения работали и работают с этими аксиомами. Каждый художник (и, конечно, каждый зритель) — сам себе страж и интуит. А непредсказуемое открывается прежде всего тому, кто защищён от самообмана. И, конечно, блестяще повторённый эксперимент — это шаг к открытию.

Леонид Лернер

События

Александра Экстер. Ретроспектива (Москва)

Временный Рай. Искусство в Гамбурге 1920-х годов (Гамбург)

Нео Раух. Спутник (Мюнхен)

Пикассо в Метрополитен-музее (Нью-Йорк)

Старые мастера

КАРАВАДЖО В ЧИСТОМ ВИДЕ.
Марина Комарова

Ретроспектива

ВСЯ АБРАМОВИЧ.
Дмитрий Новик

Первый план

ПЕРСПЕКТИВЫ ЖИВОПИСИ
Научатся ли зрители понимать современную живопись?

ЖИВОПИСЦЫ И КАРТИНЩИКИ
Исходная точка дискурса — разведение понятий искусство и живопись. Евгений Барабанов

ЭНТРОПИЯ ЖИВОПИСИ
Живопись находится в полной зависимости от окружающей действительности. Виталий Пацюков

ЭКОНОМИКА ЩЕДРОСТИ
У современной живописи — своя особая экономика смыслопроизводства. Олег Аронсон

ПЕРЕИЗБЫТОК ВИДИМОСТИ
Живопись принимает в себя конфликт между уникальностью и воспроизводимостью. Елена Петровская

ВЛАДИМИР САЛЬНИКОВ: ЖИВОПИСЬ — ВСЕГО ЛИШЬ МЕДИА
Большие эксперименты в живописи закончились

ВАЛЕРИЙ КОШЛЯКОВ: КОНЦЕПЦИЯ БЕЗ ФОРМЫ — НИЧТО
Как научиться пользоваться достижениями живописи

БОГДАН МАМОНОВ: ЖИВОПИСЬ — КОНСЕРВАТИВНАЯ СФЕРА
Живопись может выступать тормозом прогресса

ВАЛЕРИЙ ЛУККА: ПОСТМОДЕРНИСТ И ЭКСПРЕССИОНИЗМ
Забуксовала ли живописная парадигма?

ВИТАЛИЙ ПУШНИЦКИЙ: ЖИВОПИСЬ ПОЧТИ НИКТО НЕ ПОНИМАЕТ
Феноменальность стала важнее виртуозности

Мастерская

* КОНСТАНТИН БАТЫНКОВ: ОЩУЩЕНИЕ ТВОРЕНИЯ

Профиль

АЛЕКСАНДР ДЕЙНЕКА. Александра Камышанская

Вопросы истории

ИГРА В РЕАЛИЗМ. Дарья Курдюкова

РЕВИЗИЯ АБСТРАКТНОГО ЭКСПРЕССИОНИЗМА. Ольга Хорошилова

Другое искусство

ЕВГЕНИЙ РУХИН. Дмитрий Новик

Русское зарубежье

АЛЕКСАНДР ОРЛОВ. Андрей Толстой

Модернизм

АЛЕКСАНДР ШЕВЧЕНКО: АВАНГАРДНЫЕ ДИАЛОГИ. Ольга Давыдова

Классики

* ПОЗДНИЙ РОТКО. Дарья Курдюкова

ГЕНРИ МУР: НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ МОДЕРНИСТ. Егор Кошелев

ВЫСТАВКИ

Владимир Немухин. Скульптура (Москва)

Всё хорошо, что хорошо кончается (Франкфурт-на-Майне)

Луис Камницер (Цюрих)

Йозеф Бойс. Multiples (Лос-Анджелес)

Олафур Элиассон. Inner City Out (Берлин)

Фотография закончилась? (Сан-Франциско)

Раберт Ирвин. Работы в процессе (Сан-Диего)

Обещания прошлого. Искусство стран Восточной Европы (Париж)

Чарли Тоороп (Париж)

КНИГИ

Ираида Шварцман. Кто здесь Шварцман?

Эти странные семидесятые, или Потеря невинности

*материал публикуется без сокращений