Архитектор, в отличие от художника, не изобретает новые элементы. Его набор — стандартные составляющие: стены, потолок, двери, окна… В сущности, зодчий занимается комбинированием технических приёмов, он в большей степени ремесленник. Но ремесленник, склонный к украшательству. В силу эстетических предпочтений, собственных и общественных, он вырывается за рамки чистой функциональности, проектирует, имея в виду не только пользу, но также и красоту. Формальные поиски и эксперименты в архитектуре — постоянная борьба «излишеств» и «утилитарностей», в которой они поочерёдно одерживают верх и иногда приходят к консенсусу. Кажется, художник в этом смысле свободнее, его пространство — более личное: живопись, скульптура и графика лишь в редких случаях оцениваются, исходя из «пользы». Может быть, именно поэтому архитекторы иногда хотят почувствовать себя «свободными художниками» и придумать нечто, не предполагающее масштабной реализации.
Мастерская Леонида Тишкова — чистой воды кунсткамера. Причём, хозяйничает в этой «комнате искусства» не только и не столько художник и поэт, сколько эдакий наивный графоман от искусства и поэзии. Наивный, но глубокомысленный, укоренённый не только в фантазиях, но и в знаниях, ремесленник и визионер.
В одном из залов лос-анджелесского музея, где развёрнута масштабная ретроспектива Джона Балдессари, в отдалении от концептуалистских хитов висит небольшая фотография художника. Он позирует в чёрной кожаной куртке с нетривиальным рисунком: белый череп с перекрещенными кистями вместо костей. Балдессари любит пошутить — над критиками, над искусством, над зрителем и, конечно, над самим собой. Кажется, из всех ныне здравствующих классиков постмодернизма только он не говорит о себе в третьем лице и не боится разом перечеркнуть все свои достижения в современном искусстве. Он начинает с нуля, доходит до единицы и обнуляет полученный результат.
Чикагские искусствоведы полагают, что имя Александра Калдера вновь стало вызывать интерес у скульпторов только сейчас, после долгих лет непонимания и забвения. Согласно этой точке зрения, творчество Калдера воспринималось художниками, начиная с послевоенного времени, эстетским и формальным, «искусством ради искусства», мало чем совпадающим с радикальным и злободневным пафосом 1960–1970-х. В рамках нынешней большой выставки предпринята попытка сопоставить 50 классических произведений Калдера (им отведено отдельное пространство) и совсем свежие работы семи американских скульпторов.
Давид Штеренберг родился в Житомире, учился в Париже, жил и работал в Москве. В блестящей плеяде российских художников-новаторов 1920–1930-х годов, каждый из которых был неповторимой личностью, он занимает своё место. Запрещённые и забытые почти на пять десятилетий, его работы сейчас украшают залы крупнейших российских музеев. Впрочем, касается это в основном лишь живописи. Интереснейшая графика Штеренберга по-прежнему почти не известна и не доступна публике.
ХУДОЖНИКИ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ. МАРИАННА ВЕРЁВКИНА. 1860-1938
ГТГ, Крымский вал, 10
Экспозиция в Третьяковской галерее, приуроченная к 150-летию со дня рождения художницы, впервые широко представит наследие Верёвкиной в России. Демонстрируется более 50 живописных полотен и 20 альбомов с набросками из Муниципального музея Асконы и частных собраний Швейцарии. Большая часть работ относится к концу 1900-х — 1910-м гг., — времени формирования стиля художницы. Русский контекст творчества Верёвкиной обозначен произведениями её современников: учителей — Ильи Репина, Иллариона Прянишникова, единомышленников и друзей — Алексея Явленского, Василия Кандинского, Дмитрия Кардовского, Игоря Грабаря, а также русских художников, которыми она восхищалась — Михаила Врубеля, Виктора Борисова-Мусатова и других из собрания ГТГ.
МОНЕ И АБСТРАКТНОЕ ИСКУССТВО
Музей Клода Моне — Мармоттан, Париж
Наследие Моне постоянно стимулирует исследователей к сравнениям: в частности анализируется его влияние на абстрактных художников второй половины ХХ века. Выставка продолжает исследования: в экспозиции объединены импрессионистские и абстрактные работы. Изучается значение наследия Моне и его влияние в работах некоторых абстрактных — в основном американских — художников, среди которых Ротко, Поллок, Краснер и другие.
КРИСТИАН БОЛТАНСКИ «ЗАТЕМ»
Галерея «Кевениг», Кёльн
Делать воспоминания видимыми — центральная тема в творчестве Болтански. Название выставки в Кёльне — «Затем» отсылает к высказыванию художника о том, как следует работать с искусством памяти. «Моя работа не трактует буквально тему Холокоста — это было бы бесстыдно… но моё искусство может дать понимание Холокоста как события — это не искусство, где Холокост становится предметом изображения, или искусство, пытающееся объяснить его, скорее, — это искусство, объясняющее себя, потому что Холокост уже случился. Это искусство после».
АДОЛЬФ ГОТЛИБ. РЕТРОСПЕКТИВА
Коллекция Пегги Гуггенхайм, Венеция
На выставке представлено искусство американского художника Адольфа Готлиба (1903–1974): от ранней живописи, созданной под влиянием сюрреализма, до экспрессионистских и абстрактных работ. Популярность Готлиба связана с особой выразительностью изобретённого им визуального языка, простого и универсального, очищенного от символов, ставших культурными штампами. В экспозицию включены эскизы, гравюры и скульптуры.
РИЧАРД СЕРРА «БОЛЬШИЕ ГРАВЮРЫ 1981–1990»
Fabian & Claude Walter Galerie, Цюрих
Шесть широкоформатных графических работ впервые представлены в Цюрихе. Хотя гравюры его не столь известны, как скульптура, Серра удается передать на бумаге вес и монументальность своих трёхмерных работ. Выставленные литографии — результат исследования, часто произведённого после завершения соответствующих трёхмерных объектов. Художника интересует, прежде всего, процесс, лежащий в основе фактического изготовления гравюры, техника и качество материалов, а не реальная возможность воспроизводства. Ричард Серра сравнивает печать с «алхимией».
ЭДВАРД ХОППЕР
Fondation de l`Hermitage, Лозанна, Швейцария
Ретроспективная выставка одного из самых внимательных наблюдателей американского общества ХХ века Эдварда Хоппера, который действительно воплощает американскую живопись своего времени. Усвоив уроки непревзойденной работы со светом Вермеера, во времена американского авангарда Хоппер сделал себе имя как художник-реалист. Изображая жизнь небольших городов и простые бытовые сценки, Хоппер сосредоточен на тихих, часто пустынных местах. Его мрачно-молчаливые изображения неуловимо загадочны, а холодная точность мазка и тщательная выстроенность композиции создаёт его работам тревожную и странную ауру.
